— Джентльмены… — президент прошел на свое место — сегодня я отлично сыграл в гольф и поэтому можете просить у меня денег. В разумных пределах, конечно…
Одним из достоинств действующего президента было то, что он мог пошутить. Причем убедительно пошутить, так чтобы снять раздражение и напряжение у собравшихся. В этом он ничуть не уступал бывшему президенту России Путину — хотя хитрости и предусмотрительности бывшего разведчика ему явно недоставало.
— Господин президент, моя машина давно нуждается в замене… — пошутил в ответ один из офицеров.
То, что все рассмеялись — показывало, что шутку приняли.
— Если мы сделаем то, что должны, думаю, в казне останутся деньги на хорошую машину — уже всерьез сказал президент — как продвигается работа? Уже есть что-то новое?
Первым — докладывал один из оперативников ЦРУ. Невысокий, внешне непримечательный белый мужчина со сморщенным лицом, видимо, аналитик. Оперативники в настоящее время — все были загорелыми, хотя ни один из них не пользовался солярием…
— Господин президент, джентльмены… В настоящее время мы прощупываем объект со всех сторон, но не прибегаем к непосредственному проникновению или слежению, потому что сочли это слишком опасным. Мы используем беспилотный аппарат RQ-170, он построен по технологии «невидимка» и не обнаруживается пакистанскими ВВС — но большей частью мы обходимся спутниками, потому что даже использование беспилотника может быть опасным. Мы подняли спутниковые снимки и выяснили, что объект построен в две тысячи втором году, причем построен очень быстро, по-видимому, за несколько недель. Мы считаем, что он был построен в летний период. Мы установили, что это здание обитаемо: дважды нам удалось наблюдать, как сжигают мусор на внутреннем дворе и один раз — как во дворе играют дети.
— Дети? — переспросил президент — сколько их?
— Двое, господин президент. Возрастом до десяти лет.
Возможно именно это замечание — определило дальнейшую позицию президента. Он не хотел войти в историю как убийца детей.
— Нас насторожило то, что детей не выпустили на улицу, хотя может быть, это обусловлено тем, что рядом находится армейское стрельбище и детям на улице может грозить опасность. Судя по количеству сжигаемого мусора — в доме живет не меньше десяти взрослых людей. Мы не установили никаких излучений, исходящих от дома, там всего лишь одна спутниковая тарелка, причем небольшая. Вероятно — в доме нет интернета, что так же подозрительно, при том, что подобный дом может стоить никак не меньше полумиллиона долларов США.
Только один раз мы заметили, как из дома входили и выходили люди. Еду им привозят — фургончиком службы доставки, как они заказывают и расплачиваются за нее — непонятно, возможно, что им привозят одно и тоже, а расплачиваются они наличными при доставке. К дому подведено электричество, нам удалось проверить их счета — объем электричества, который они потребляют, просто смешон, обычное калифорнийское бунгало расходует больше. Все счета оплачиваются со счета в Мизан-банке, больше ничего узнать не удалось: по-видимому, расчетный счет пополняется наличными, а дальше банк списывает деньги в соответствии с приходящими счетами. Мы не увидели, что в этом доме есть гараж и автомобиль — в то время, как состоятельный человек должен иметь хотя бы один автомобиль. Пока это все, господин президент, мы постараемся осторожно подобраться, чтобы узнать больше — но это пока все…
— Нора… — задумчиво сказал президент — ни автомобиля, ни Интернета, ни возможности выйти на воздух. Он, должно быть, несчастен там.
— У нас пока нет надежного подтверждения того, что он там, господин президент — возразил директор Национальной разведки Кейпс.
— Он там… — сказал президент — этот стервец там. Другой вопрос, так ли он нам нужен? Пусть и дальше подыхает в тюрьме, которую он сам для себя устроил.
Кто-то переглянулся, кто-то не посмел. Слова президента поставили всех в тупик.
— Что у нас дальше? Какие у нас планы по разведывательной части?
— Мы пошлем людей в военную академию — сказал Гейтс — но под прикрытием и только один раз, максимум два. Иначе это будет подозрительным, с той стороны сидят далеко не дураки и они относятся к нам враждебно, даже в тот момент, когда пожимают нам руку. Есть еще один план: под прикрытием организации «Врачи без границ» устроим вакцинацию детей во всем регионе. Враг попробует получить образцы ДНК детей, которых мы видели. Есть основания думать, что это либо дети самого Коленвала либо его сына — то есть его внука. В любом случае — у нас есть ДНК его сыновей, которые подтверждены и мы установим истину.
— Неплохо… — оценил президент — что по военной составляющей?
Со своего места поднялся контр-адмирал Бьюсак.
— Согласно вашему указанию, господин президент, за основу принят план с проникновением группы спецназа и штурмом особняка. Вариант с бомбардировкой рассматривается как резервный, на случай, если поднятые по тревоге части пакистанской армии блокируют группу на любой стадии операции, либо если вертолеты со штурмовой группой будут перехвачены и сбиты. Мы рассмотрели несколько вариантов возможного проникновения, включая тайное, по земле с последующей эвакуацией вертолетами либо самолетом МС-130. План с наземным проникновением хорош тем, что в нем мы не зависим от погодных условий и можно разбить группу на множество мелких групп по два-три человека — но в этом случае операция растянется во времени, а наши люди будут подвергнуты значительному риску раскрытия, ареста или даже гибели. Проблема будет и с доставкой необходимого оружия. Кроме того — они не смогут прибыть к цели все вместе, одновременно, первым прибывшим придется укрываться где-то недалеко от цели, поджидая остальных, а это увеличивает риск раскрытия группы пакистанской контрразведкой. Риск будет и при отходе — в случае, если по любым причинам мы не сможем послать эвакуационные вертолеты — им придется иметь дело с разъяренными пакистанцами. Так что — оценив все плюсы и минуты, мы пришли к выводу, что у нас нет иного пути кроме как быстрое проникновение с использованием вертолетов. Теперь — минутку внимания, господин президент.
На экране появилась карта Пакистана.
— Объект расположен на окраине города Абботабад, в одной из самых восточных точек Пакистана, девяносто три мили от Пешавара и примерно сто двадцать — от афганской границы. Это приемлемое расстояние для вертолетов, даже средних. Однако, мы должны учитывать и принимать риск того, что эти вертолеты могут быть обнаружены и сбиты: в последнее время Пакистан активно закупает у Китая современные радарные установки и зенитно-ракетные комплексы. Наиболее приемлемым было бы начинать операцию не с территории Афганистана — а с территории Индии, господин Президент, в таком случае, вертолеты могли бы появиться над объектом примерно через четыре минуты после того, как они пересекут границу.
— Не самая хорошая идея — сказал офицер в форме ВВС, который был теперь приписан к временной оперативной группе — дело в том, что Пакистан и Индия находятся в состоянии вялотекущего конфликта и как раз из-за штата Джамму и Кашмир, который находится рядом с Абботабадом. Соответственно, все силы ПВО, расположенные в этом районе — нацелены друг против друга, и если мы будем действовать с территории Афганистана — у нас появляется хороший шанс зайти к ним за спину. У них не такие хорошие радары как у нас и у русских — и есть вероятность, что низколетящие вертолеты, да еще и вертолеты-невидимки, они засечь не смогут. Но этот план можно использовать, как план бегства в случае чрезвычайной ситуации — они могут уйти в Индию, если увидят, что дорога назад перекрыта. Только нужно предупредить индийскую сторону, чтобы те не стреляли…
— Исключается — отрезал Гейтс — мы не знаем, какие действительные интересы преследует индийское правительство в том регионе. Они за нас только на словах, на самом же деле им в какой-то мере даже выгодно существование Бен Ладена. Бен Ладен — это угроза государственности Пакистана, а враг моего врага — мой друг. Пока есть Бен Ладен, пока есть люди, которые готовы убивать под знаменем джихада — Пакистану будет не до Индии. А если Пакистан как государство рухнет — Индия сможет претендовать на включение его территорий в свой состав, потому что до сорок седьмого года это было единое государство. Если мы сообщим Индии о наших намерениях — процентов пятьдесят, что они найдут способ сплавить эту информацию дальше.
— Сорок седьмой год какого века? — спросил Бьюсак. Как и у большинства американских военных — с образованностью у него было туго и с Робертом Гейтсом, имевшего степень магистра в области русской истории, ему в этом вопросе было не тягаться.
— Прошлого. Двадцатого, хотя он не такой уж и прошлый.
